ИКОНОГРАФИЯ ДЬЯКОНСКИХ ВРАТ ВВЕДЕНСКОГО ХРАМА В ХОЛУЕ

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Каменный Введенский храм в Холуе был поставлен на месте старого деревянного в 1775 году. Иконостас храма написан в первой половине XVIII века. На одной из икон деисусного чина священник отец Владимир (Критский) обнаружил надпись:"Писана 1837 год Иваном Афанасиевичем Росляковым. Поновлена при титоре Троицкого собора Авраме Петровиче Шахове...Г. И. Росляков". Это единственное документальное свидетельство о времени написания и авторах икон для иконостаса, но оно не даёт нам право считать, что весь иконостас написали Росляковы. Кроме них молва называет ещё фамилию Улановых принимавших участие в написании образов, других сведений  к сожалению у нас нет. Внешний облик Введенского храма очень прост, выдержан в русском  стиле, декоративное оформление окон близко к традициям XVII века, а вот иконостас по своему облику и иконописному стилю относится к совершенно другому направлению, в нём ясно прослеживается влияние "барокко". Ярусы иконостаса подпираются изящными резными колоннами, иконы обрамлены красивыми рамами, наподобие "картушей". Часть икон имеют овальную форму, фигуры святых написанны в реалистической, возвышенной манере, с выразительной игрой света и тени. Появление этого стиля в Холуе не случайно, привнесён он в архаичную местную иконопись из Троице Сергиевой лавры. В сентябре 1753 года архимандрит Троице-Сергиевой лавры Афанасий приказал набрать в Холуйской слободе: "крестьянских детей 10 человек из маловозрастных от 12-ти до 15-ти лет, обученных грамоте, острых к понятию и к иконописному художеству надёжных" и велел обучать их живописи иеромонаху Павлу Казановичу. Обучение в школе Казановича было направлено на раскрепощение древней аскетичности образов, композиционную свободу и экспрессию, характерную для барочного стиля. Художники лавры именовались уже не иконописцами а живописцами. Получив разностороннее и самое современное образование, холуйские ученики вернулись домой и стали распостранителями живописного стиля в местной среде иконописцев, передавая свои живописные навыки следующим поколениям холуйских мастеров. Живописный стиль стал популярным в Холуе, что в полной мере отразилась при написании икон для зимнего Введенского храма.

Иконостас Введенской церкви представляет большой интерес для изучения, но сегодня мы поговорим только о дьяконских дверях. В православном храме боковые двери иконостаса называются дьяконскими или малыми вратами. Если говорить точнее, то левая (северная) дверь носит название-пономарская и ведёт в жертвенник. Правая (южная) дьяконская, ведёт в дьяконник (ризницу). Обычно на этих дверях изображаются  святые дьяконы: дьякон Стефан и архидьякон Лаврентий. К традиционным изображениям можно отнести Архангелов Михаила и Гавриила, реже Уриила и Рафаила. Бывают изображения Благоразумного разбойника или других святых в зависимости от местных предпочтений. Существовала также традиция изображать на дверях несколько клейм с сюжетами ветхозаветных и новозаветных событий, со сложным догматическим содержанием. То, что изображено на дьяконских дверях холуйскоко храма уникально и не имеет аналогов, по крайней мере нам не известны случаи подобных изображений. На северной двери написан "Ангел Ветхозакония" на южной "Святый Ангел новой благодати"  Ангелов с такими именами в иерархии ангельских чинов не существует, они задуманы автором  как аллегорические персонажи, характеризующие  философский смысл Старого и Нового заветов, их роль и значение в жизни православного христианина. По существу перед нами философский трактат, иллюстрирующий единство Писаний, Ветхого завета замкнутого на еврейском народе и Нового Завета имеющего всемирное распространение, всё подчинено раскрытию смысла главных догматов христианства. Фигуры обоих ангелов повёрнуты в пол оборота к центру иконостаса, к царским вратам, это придаёт цельность всему замыслу. 

Ангел " Ветхозакония" держит в руках данные Богом Моисею скрижали Завета-две каменные плиты на которых начертаны десять заповедей.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Скрижали Завета именуются также "скрижалями свидетельства" так как они свидетельствуют о Завете, заключённом Богом с народом Израиля. Взгляд ангела устремлён на небо, перстом правой руки он указывает на скрижали, смысл этого жеста можно расценить как указание о необходимости  соблюдения заповедей. Закон не упраздняется с появлением Нового Завета,  Закон Божий так же вечен, как вечен Сам Бог. В нагорной проповеди Христос говорил, что Он пришёл не уничтожить закон "Ибо истинно говорю вам: доколе не прейдёт небо и земля, ни одна иота или ни одна черта не прейдёт из закона, пока не исполнится всё " (Мф. 5:18). Закон мерило христианской жизни, однако Закон не средство спасения.  Поза ангела статична, крылья сложены за спиной, на плечах поверх воинских доспехов наброшен красный плащ, наличие доспехов знак того, что перед нами ангел-воин поставленный на  охрану заповедей. Свет на композицию падает слева, верхняя часть изображения светлая, нижняя находятся в глубокой тени, только правая, согнутая в колене нога выступает из тени на передний план. На дальнем плане в облаках помещены четыре ангельские головки, написанные реалистично, можно сказать в стиле и духе живописи "барокко". В целом эта композиция статична она является выражением  надёжности и спокойствия, всё в ней уравновешенно.

Совершенно в ином плане решена южная дверь со "Святым Ангелом новой благодати", композиция наполнена  движением.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Руки разведены по диагонали, левая указывает на небо в правой руке евхаристическая чаша, взмах крыльев дополняет общиее восторженное состояние. Чаша в композиции имеет первостепенное смысловое значение, она символизирует главное таинство церкви Евхаристию, в котором осуществляется то, к чему призван христианин-единению с Господом. Наброшенная на всю фигуру, свободно развивающаяся ткань, нежного лилового оттенка, придаёт композиции большую динамичность.  Складки  одежды ангела,  колеблятся словно от дуновения ветра. На дальнем плане в клубящихся облаках целый сонм ангельских головок. Особый интерес вызывает распределение света на композиции. Здесь мы видим сразу два  источника:  идущий с левой стороны, земной свет и другой, берущий своё начало в алтаре, как бы пронизывающий иконную доску изнутри и заполняющий пространство. Это духовный, литургический свет от совершаемого в алтаре священного таинства. Резкая тень от правой ступни указывает на то, что источник духовного света исходит от Престола. Композиции северной и южной двери совершенно разные по своему образному строю и эмоциональному состоянию, неведомый  холуйский иконописец сумел создать яркие художественные образы, в аллегорической форме иллюстрирующие нам Старый и Новый Завет, причём сделал он это талантливо и вдохновенно. В истории искусства имеется немало примеров, когда  русские иконописцы использовали в своей работе гравюры европейских мастеров, в большей или меньшей степени переделывая сюжеты, переводя их на язык традиционной иконографии. Примером может служить Лицевая Библия Пискатора, гравюры которой в середине XVII века активно использовали ярославские иконописцы. В этом плане интересно разобраться, была ли какая то картина или гравюра, которая послужила основой для холуйского мастера в решении такого сложного философского  сюжета. Тема сравнительной аллегорической характеристики Ветхого и Нового Завета встречается прямо скажем редко. В творчестве знаменитого немецкого художника Лукаса Кранаха Старшего (1472-1553) мы находим подобный сюжет, название говорит само за себя "Грехопадение, изгнание из рая и искупительная жертва Христа (Аллегория Ветхого и Нового Завета)"/1529г./ Это сложная многофигурная композиция, включающая эпизоды из Ветхого и Нового Заветов, изображения снабжены фрагментами библейских текстов. Работа отражает взгляды Мартина Лютера, на судьбу человеческого рода и на отношения между человеком и Богом. Однако никаких заимствований из этой картины холуйский мастер не делал, скорее всего он вообще не видел репродукций с этого полотна. Других подобных по смыслу картин у известных художников мы не знаем, поэтому можем предположить, что автор дьяконских дверей из Введенского храма был самостоятелен в решении творческих задач и не повторял в своей работе уже найденные кем то образы.  Теперь попробуем разобраться на какие тексты мог опираться холуйский мастер. Основу осмысления значения для человечества Ветхого и Нового Заветов заложил Апостол Павел. В посланиях Апостола неоднократно встречаются высказывания характеризующие историческую и духовную  взаимосвязь иудейской веры и Христианства. В послании к Галатам читаем:" Итак Закон был для нас детоводителем ко Христу, дабы нам оправдаться верою; по пришествии же веры мы уже не под руководством детоводителя".( Гал. 3:24-25). Послание к Евреям:" Ибо, если бы первый завет был без недостатка, то не было бы нужды искать места другому".( Евр. 8:7). Второе послание Коринфянам :" Он дал нам способность быть служителями Нового Завета, не буквы, но духа, потому что буква убивает, а дух животворит".( 2 Кор.3:6). Таких высказываний так или иначе позволяющих осмыслить и помочь иконописцу при создании аллегорических образов можно привести достаточно много.  Послания  Апостола Павла понятное дело  были доступны для прочтения и изучения, они могли стать основой для осмысления темы.  Другим литературным источником повествующим о значении и роли Заветов является "Слово о Законе и Благодати"  митрополита Киевского и всея Руси Илариона жившего во времена Ярослава Мудрого. В самом начале автор раскрывает читателям смысл своего произведения:" О Законе, через Моисея данном, и о Благодати и Истине через Иисуса Христа явленной, и как Закон отошёл, (а) Благодать и Истина всю землю наполнили, и вера на все народы распространилась..". Иларион противопоставляет "Закон"  "Благодати", первый оправдывает племя Авраама, а вторая все народы спасла. Оправдание даёт благо в этой жизни, а спасение-в вечной жизни. Эти слова в полной мере проиллюстрированы в изображениях дьяконских дверей, смысл передан почти дословно.  Поэтому нужно признать, что автор икон был человеком весьма образованным, работая над созданием образов пользовался философскими источниками. Что побудило провинциального иконописца к созданию столь необычных изображений? На пустом месте  они не могли появиться, необходима определённая художественная среда в которой обсуждаются вопросы искусства и вопросы иконографии. По отношению к Холую сложилось мнение, что местные  иконописцы по существу ремесленники, с утра до позднего вечера занимаются монотонной работой не разгибая спины, штампуя  сотнями и тысячами расхожие образы. Безусловно холуйские мастера в массе своей писали дешёвые иконы, но были и другие иконописцы. Интересное свидетельство оставили для нас художники, братья Григорий и Никанор Чернецовы. Родились братья в Лухе, в семье иконописцев, перебравшись в Петербург поступили а Академию художеств. Очень много работая приобрели известность и признание, стали академиками живописи, им лично заказывал картины Самодержец Николай I, с художниками дружил А. С. Пушкин. Путешествуя по Волге в 1837 году, они отклонившись от маршрута, посетили Палех и Холуй, записав следующее:"Прошедшим летом мы имели случай быть в двух замечательных сёлах Владимирской губернии:Холуе и Палехе, в которых большая часть жителей занимаются иконописным письмом, и некоторые из мастеров, особенно в селе Палехе, подражая древним иконописцам, делают работы свои близкие к трудам Рублёва и других старинных мастеров...В селе Холуе это искусство слабее, но в нём показывается заря живописи. Этот любопытный уголок, в котором услышишь о Рафаэле и других художниках, представляет из себя что-то особенное". Из текста видно, что братья довольно подробно ознакомились с искусством Холуя. Встречались с иконописцами, беседовали с ними об искусстве. Как раз в это время завершалась работа над иконостасом Введенского храма. С большой долей уверенности можно предположить, что Чернецовы общались с мастерами работавшими в храме а значит и с автором дьяконских дверей, ведя беседы о Рафаэле и других художниках. Видимо холуйские иконописцы произвели на них сильное впечатление своими познаниями в области изобразительного искусства, поэтому они записали столь восторженные слова. Отсюда можно сделать вывод о существовании в селе Холуй группы образованных, хорошо разбирающихся в искусстве живописцев. Благодаря этому, стало возможным  появление столь не ординарных образов в иконостасе Введенского храма, требующих  не только владения живописными приёмами но и познаний философского характера. 

 

gallery/дв 3  15х15
gallery/дв 1  10х10
gallery/дв 2  10х10